Обложка: Товарищи по борьбе

Товарищи по борьбе. Семён Грила

Рассказ начинается с конца: Столбова судят. «Дело его рассматривалось в закрытом режиме. И в ускоренном». «На допросах ему всё объяснили, и он со всем согласился». До этого — издательство, которое существует лет двадцать, все эти годы в нём Столбов, и роман, который он писал двадцать лет и не показывал никому: «Он никогда и никому не давал читать свою книгу». Однажды утром он стучится в кабинет новой редакторши из отдела фэнтези, племянницы владельца, кладёт на край стола папку с тесёмками — бумага, чернильные строчки — и уходит. Мила прочитала и решила, что лучше этой книги про это время не было и не будет. Дальше рукопись идёт по издательству сама: дядя рукописей не читает и отправляет её другим — «Пусть другие мучаются».

Читать

Рассказ разбит на короткие главы с заголовками. Открывающая сцена суда идёт без заголовка, за ней — «Вложение. Стр. 13», и только потом именной ряд: «Книга», «Шемякин», «Мила», «Издатель», после него «Вложение. Стр. 328» и ещё по одной главе «Шемякин» и «Мила». Это полный перечень: Шемякин и Мила получают по две главы, а «Книга» — не человек, а роман Столбова. Главы-вложения названы страницами рукописи и дают читателю тот самый текст, который ходит по издательству: на странице 13 — про то, что «борются вместе, а табачок врозь», на странице 328 — протокольная запись совещания, где редакторам обещают премию за «патриотического и непозорного».

Никто на Столбова не доносит. Издатель отправляет вложение читать другим, и дальше — «В издательстве прошли обыски. Столбова арестовали». Шемякин, бухгалтер, единственный, у кого был мотив (он придумал себе Милу и её нелюбовь и собирался мстить), не успевает: «Шемякин не успел отомстить. За него это сделало время». На двух допросах он пожимает плечами, не рассказывает ничего нового и остаётся доволен: Столбова жалеет, а от Милы избавился. Мила на допросе говорит, что она молодая и глупая, а Столбов её околдовал и вовлёк, подписывает протокол и после допроса уезжает в Монако: «Дядя постарался». Столбову остаётся то, с чего рассказ начался: «Ему нечего отстаивать, он просто фиксирует время», — и последняя строка это подтверждает: «Просто дописал роман. Летопись».

Для кого эта книга

  • Тем, кто работал в редакции или конторе и знает, как разговор о премии заменяет разговор о деле.
  • Тем, кому интересна проза, где рядом стоят страницы романа и протокол допроса.
  • Тем, кто ищет короткую вещь о беде без злодея: мстить собирались, но не успели.

Ключевые темы

Издательство, самоцензура, страх, круговая порука, рукопись, следствие и допрос, несостоявшаяся месть, малодушие, конформизм, короткая проза.

Главные герои

Столбов — редактор издательства, двадцать лет писавший роман и никому его не показывавший; Мила — новая редакторша из отдела фэнтези, племянница владельца, первая читательница рукописи; Шемякин — бухгалтер, придумавший себе женщину и обиду на неё; издатель — дядя Милы, владелец, который рукописей не читает и любит превращать буквы в деньги; молодой следователь в недешёвом костюме.

Цитаты

«Он любил Родину и не знал, как соединить разъезжающиеся ноги правды и истины. Правда была с Родиной, а истина – совсем нет».

«Не было лучше этой книги про это время. И не будет. Только сухой отчет может показать ужас и стыд».

«Тут надо, наконец, сказать, что дядя Милы не любил читать. Он любил превращать буквы в деньги. Как? Он и сам не знал».

Связанные книги

  1. «Хор»: Двое сговариваются на опасное — поджечь Дом культуры, издать роман, который двадцать лет писали в стол, — и, едва запахло следствием, один спасается за счёт другого: „Я написала на тебя донос и отпустила Керимыча, пока ты спала“ в «Хоре»; в «Товарищах по борьбе» Мила говорит следователю, что „просто она молодая и глупая, а Столбов ее околдовал и вовлек“. Разгром довершает не доносчик и не мститель, а само следствие: „Шемякин не успел отомстить. За него это сделало время“.
  2. «Коллаборация»: Оговор перестаёт быть позором, как только для него нашлось другое слово. Мила подписывает протокол на Столбова, потому что она «молодая и глупая», а Кирилл уверяет себя, что «занимался своими профессиональными обязанностями». Из кабинета оба выходят целыми: одна — в Монако, другой — в должники следователя.
  3. «Рабы»: В «Товарищах» владелец издательства рукописей не читает — он «любил превращать буквы в деньги», а речевые модели там ещё только новая напасть, которую «даже ненавидеть нельзя. Или можно?». В «Рабах» вопрос снят: «издательство — это маркетологи», тексты пишет машинка, и в решающий момент она «всё сделала, а потом написала».
  4. «Central»: Товарищество, которое живёт только за общим столом: борются вместе, а табачок врозь, и каждый про себя ведёт свою партию.