Клиника
Эпизод первый
Виолетта их всех ненавидела. Своих клиенток. Они были богатые и никому не нужные, хотя не знали об этом. Она, напротив, была нужна всем.
Она была лучшим в городе мастером по борьбе с гравитацией. Ну, вы знаете — ткани тела устают бороться с силами притяжения и чем дальше, тем сильнее тянутся к земле. А она их различными способами натягивает обратно. На морды своих прихожанок. Иногда просто руками. А иногда с помощью дорогих аппаратов и препаратов, которыми забита клиника.
Почему ненавидела? Платили ей хорошо, даже очень, но как-то без уважения. Она постоянно чувствовала, что она просто обслуга, как кухарка или уборщица. Сама же чувствовала себя художником.
Но и это все неважно. Важно, что, наслушавшись за день разговоров этих убогих, она не могла соскрести со своей души помои и глупости. Эту никчемность. Она пробовала брать меньше работы, приходить через день, но это тоже не помогало и раздражало владельцев. В общем, деваться было не куда.
Она пробовала переходить из одного места в другое. Пробовала работать индивидуально. Одна и та же история в конце концов получалась.
Эпизод второй
Клиентка почти не опоздала. Жена крупного застройщика, сама тоже участвовала в бизнесе, продавала картины. Держала галерею. Под шестьдесят со всеми вытекающими.
Жанна Михайловна хотела быть моложе, как все они. Не просто следящей за собой дамой. А радикально моложе. Поэтому она была в их клинике каждый день. Она ходила к ним как на работу.
— Здравствуй, Виолетта, я сегодня не опоздала.
Она стояла у стойки ресепшена и улыбалась. Брючный костюм, ну и все остальное, включая сумку от Диора.
— Здравствуйте Жанна Михайловна! Проходите, пожалуйста, у меня все готово, — сказала Виолетта, улыбаясь в ответ. — Какая вы сегодня свежая и деловая, — добавила она. — Стараемся, — сказала ей дама в спину, проходя в кабинет.
Эпизод третий
Виолетта делала массаж лица, но не простой, а особый, который умела только она. Ну, или почти только она.
Прелесть сегодняшней процедуры был в том, что клиент не мог говорить, или почти не мог. И она могла говорить сама с собой. И она говорила. Внутренние монологи не спасали, но, по крайней мере, отвлекали ее и немного разводили пожиже крепость окружающего мира, который, как ей казалось, смыкался вокруг все плотнее.
— Вы сегодня во сколько заканчиваете, Виолетта? — спросила Жанна Михайловна, когда Виолетта рассматривала результаты полуторачасового труда.
— Сегодня совсем поздно.
— А когда вы посвободнее. Я хотела бы вас пригласить на обед.
Виолетта удивилась, но постаралась скрыть, хотя такое случалось иногда между клиентами и мастерами, но от этой она не ожидала. Всегда такая отстраненная и холодная Жанна Михайловна гордо и высоко несла себя по жизни.
— Я не знаю, — сказала Виолетта, — надолго мне, наверное, будет сложно. Может быть, в конце недели, тогда если прямо обед.
— Хорошо, — легко согласилась Жанна Михайловна, — я позвоню вам в четверг и договоримся, идет?
— Да, вполне, — ответила Виолетта, провожая клиентку в холл и передавая в руки ассистента. У Жанны Михайловны на сегодня была большая программа.
Эпизод четвертый
В конце дня ее вызвал директор. Пытался увеличить ее часы работы в клинике. Говорил, что клиенты обижаются, не попадая к ней, месяцами ждут. Все они — уважаемые люди.
Ну и уважайте их. Она была непреклонна. С чего она должна убиваться ради них. Ей всего хватает. И она не хочет сходить с ума, пуская потоп мутной воды себе в душу.
Она пыталась спасти себя, но объяснять директору она ничего не стала, разумеется. Он был раздосадован и настаивал на продолжении разговора в ближайшие дни.
— Тема не закрыта, Виолетта Аркадьевна, — сказал он. Она пожала плечами.
— Я могу идти? А то в меня скоро клиент, не успею подготовится.
Он молча кивнул, она вышла из кабинета.
Что она себе позволяет, подумал он. Директор не любил нерешенных дел и был раздосадован. Какая-то она странная, подумал он. Позвал секретаршу.
— Света, ты ничего такого за Виолеттой не замечала, что говорят о ней? — спросил он раздраженно.
Света была пухлая или, раньше бы сказали, дебелая. Но добрая. Она всех любила. Виолетточка — прелесть, сказала она. К ней народ ломится. Да и мы все к ней хотим, деньги копим, она засмеялась.
— Неужели уйти хочет? — в страхе спросила она. — Этого нельзя допускать. Она хорошая, — уже почти всхлипнула женщина.
— Ладно, иди, — сказал директор.
Эпизод пятый
На ресепшене стояло несколько дам. Одни с процедур, другие на процедуры. Суетились ассистентки. График сбился и теперь надо было забивать возникшие паузы. Усаживали в кресла, разносили напитки.
— Ну как ты? — спросила одна другую.
— Что тут на ходу расскажешь, как-то живем, хлеб, как говорится, жуем, — ответила та.
— Да, я тоже с трудом, — кивнула вопрошавшая. — Несколько раз уже дозы транквилизаторов повышала и вроде все ничего, но одновременно бухать-то нельзя.
— Вот именно, — согласилась вторая. Она была совсем взрослая, очень ухоженная и очень нервная.
— Как твои дети? — спросила первая, слегка моложе и весьма спокойная, похоже, шампанское действовало. Она пила уже третий бокал. Тут не ограничивали. Пастозность помогала улучшать результаты процедур.
— Да как, бегаю по военкомам, как. И то непонятно, чем кончится — одни боятся, другие уже вдруг и сидят. Бизнес тоже требует усилий. А откуда взять усилия?
— Да, подруга, усилия брать почти неоткуда. Ни мотивации, ни желаний, ни страсти.
— Вот-вот.
— Светлана Петровна, вы можете проходить, = сказала ассистентка той, которая была постарше. Вторая осталась со своим шампанским, а первая пошла навстречу косметике сосудов и умасливанию тела. Надо же как-то думать немного о себе.
Эпизод шестой
Ходили в клинику и мужики. Это отдельная песня. Что было у них в голове, вообще не понятно. Они были все на каком-то своем драйве и больше теток хотели быть моложе. Даже сорокалетние. Кому-то, правда, полагалось в рамках корпоративной культуры, остальным казалось, что они должны тратить деньги и время на себя, и косметология стояла тут в одном ряду с качалками и рыбалкой.
Они все чувствовали себя либо бонвиванами и гонялись за стаффом, либо были вялые и тихие. Отдыхали в тишине и неге. Последние были основой доходов. Непривередливые и спокойные. Платили безропотно и много. Легко соглашались на экспериментальные процедуры. Прям как испытатели.
Их все в клинике любили. Даже Виолетта. Это было странно. Но тем не менее.
Эпизод седьмой
Виолетта ждала мать, та должна была приехать в гости из своей или их прошлой совместной Кандалакши. Они плохо понимали друг друга давно, а теперь и совсем перестали.
Мать полностью ушла в телевизор и была прошита и обмотана каналами, как матрос Железняк пулеметными лентами. Она и говорила так. Отрывисто и веско. Ну, как в том нетленном «Так-так-так» — говорит пулеметчик, «Так-так-так» — говорит пулемет.
Виолетте это все было так неблизко, как и сама эта детская ее Кандалакша. Когда она приехала туда к матери после института, поняла, что бесповоротна отвыкла от бараков, шпал и соседей. Мама этого всего не замечала. И в этом было ее счастье и несчастье Виолетты.
Она побыла тогда в Кандалакше недолго. Спросила, где брат. Мать сказала, а то ты не знаешь — в армии.
Она уехала и больше не возвращалась. Они перезванивались и переписывались. И вот теперь мать настояла приехать. Она откладывала, как могла, но… Но день настал.
Эпизод восьмой
Они сидели в виолеттиной квартире на Новослободской. Сидели и молчали. Они были практически незнакомы теперь, их разделяла интерпретация правды и веры. Их разделяли иллюзии. И надежды. Они могли бы быть общие, но, увы, они были очень разные.
Через несколько часов выяснилось, что виолеттин брат погиб. Мать узнала через год, а Виолетта час назад.
Виолетта встрепенулась, засуетилась и нашла бутылку вина, не могла вспомнить, откуда она взялась. Выпили. Надо ж помянуть. Поплакали. И вроде как стали ближе. Повспоминали общее их с братом детство и опять выпили и стали снова совсем как родные, а потом мать сказала, ну что делать, главное, что не зря. Она еще не договорила, а Виолетте показалась, что она мгновенно стала далека как Луна и так же холодна.
Ну что ты молчишь, спросила мать. Виолетта не знала, что сказать, она никогда не знала, о чем говорить со случайно встреченными незнакомыми людьми. И она молчала. Понятно, сказала мать. Давай спать ложиться. И они легли спать.
Эпизод девятый
Они обедали с Жанной Михайловной. Прошло много времени, она проводила мать. Она пыталась объяснить себе, почему не хочет ехать на похороны. Обещали тело доставить в Кандалакшу. Скоро. Ну, год не доставляли, теперь-то чего торопиться.
— У меня брат погиб, — сказала она после десерта.
— Беда какая, — откликнулась Жанна Михайловна, и положила свою руку на руку Виолетты. — Я могу чем-то помочь, может быть? Организовать что-нибудь или деньги нужны?
— Да нет, ничего не надо, спасибо, — ответила Виолетта. — Тело год не могли опознать. Так что теперь нужды особой ни в чем нет. Мать привыкла, а я, кажется, сама умерла. — Ну что ты, девочка, — всплеснула руками Жанна Михайловна. — Так нельзя. Надо жить. — Да я как бы понимаю, что надо, но не понимаю как, а главное зачем.
Эпизод десятый
— Ну как же, — продолжала Жанна Михайловна. Она расплатилась, и они вышли на улицу. — Надо жить, потому что это лучше, чем не жить. — Это правда, спасибо. Я просто как-то развалилась совсем. Вы извините меня, я пойду. Потом задумалась. — А зачем вы меня пригласили, вам что то нужно? — Да я хотела поговорить, но теперь понимаю, давай в другой раз. — Да нет, все нормально. Мне надо переключиться. Что вы хотели? — Поехали тогда я вас подвезу и поговорим, если вы готовы. — Да, пожалуйста. Это очень кстати. В клинику тогда меня завезите. Они поехали. Жанна Михайловна начала говорить. Она хотела открыть клинику и хотела Виолетту. Чтобы она все там сделала. Деньги Жанны, а руки Виолетты. Такая банальная история. Пока она рассуждала о планах, они приехали. — Спасибо, — сказала Виолетта, — за обед, за доставку и за предложение — я подумаю. Завтра если я правильно помню, вы у меня на массаже — увидимся. Жанна Михайловна, соглашаясь, кивнула. — И вам, Виолетта, спасибо, что согласились меня выслушать. Приятного дня. Она уехала, а Виолетта осталась. И мама уехала, а Виолетта осталась. И брат ушел, а Виолетта осталась. С этим рефреном «осталась осталась осталась» Виолетта открыла дверь своей клиники.